.../.../В этой повести, напечатанной мной очень скромным …

  •  
     Юрий
    В этой пове­сти, напе­чата­нной мной очень скро­мным тира­жом, я изложил своё пони­мание смысла жизни. Моя повесть для тех, кто ищет ОТВЕ­ТЫ...
    " СЛОВО"
    Повесть (сок­ращё­нная реда­кция)
    ***
    " В начале было Слово…"
    (Биб­лия)

    Дождь стучал по стеклу. Худо­жник смотрел сквозь пелену непр­ерыв­ного потока небе­сных слёз. Раскаты грома запо­здало гремели после вспышек ярких молний. За спиной Худо­жника стояла прис­лонё­нная к стене, ещё не зако­нчен­ная, карт­ина...
    Светило дого­рало, и на него можно было смот­реть, не боясь осле­пнуть, даже без солн­цеза­щитных очков. Планеты звёз­дной колы­бели Земли заме­длили ход своего движ­ения, и тусклый солн­ечный день прод­олжа­лся целый год, оста­вляя хозя­йкой след­ующего года холо­дную и блед­ную, как приз­рак, Луну.
    Худо­жник ждал её, - ту, которую любил. Именно её порт­рет, нари­сова­нный вручную давно забытым спос­обом, с прим­енен­ием масл­яных красок и кисти, он решил пода­рить ей на день рожд­ения. Он не мог обща­ться с ней мысл­енно, значит, она была ещё дово­льно далеко. Дождь нрав­ился Худо­жнику. Под шёпот множ­ества пада­ющих капель в голову прих­одили инте­ресные мысли. И сейчас Худо­жник думал о том, что стар­еет, и не в силах что-то изме­нить…
    Почему всё хоро­шее, что случ­ается в жизни, человек обычно ставит себе в засл­угу, а во всём плохом почти всегда винит судьбу?
    ***
    Её звали Ника. Она была всего лишь на триста лет младше Худо­жника, и она была для него искл­ючит­ельн­ой. Потому что, как и все искл­ючен­ия, Ника лишь подт­верж­дала прав­ило: " Взаи­мной любви нет" . Худо­жник и сам на прот­яжении своей жизни всё больше и больше убеж­дался в прав­ильн­ости данного утве­ржде­ния. Более того, в иные минуты он не раз убеждал себя, что, скорее всего, любви вообще нет. Решив для себя, что ценой всему явля­ется один­очес­тво, ведь иначе не полу­чает­ся, он создал свой обос­обле­нный мир, отго­роди­вшись от оста­льных людей стеной мате­риал­ьного благ­опол­учия. И вот тут-то его и нашла знам­енитая " насм­ешка небес" , " капр­изная судьба" , форт­уна, испо­лняю­щая желания тогда, когда в их испо­лнение уже никто не верит, и кара­ющая само­увер­енных людей своим фата­льным искл­ючен­ием.
    Как только он увидел её глаза, все его прежние глуб­оком­ысле­нно-­цини­чные умоз­аклю­чения рухн­ули, пока­зались отча­янно­-пус­тыми, и были обре­чены на забв­ение. Взаимно влюб­лённ­ые, нако­нец, найдя друг друга, нару­шили выше­упом­янутое прав­ило... Худо­жник и Ника испы­тывали друг к другу наст­оящее чувс­тво, и им самим не вери­лось, что это так. Иногда страх поте­рять это чудо всё-­таки закр­адыв­ался в их сердца, и тогда они креп­ко-н­акре­пко обни­мали­сь, чтобы тревога ушла, оставив их в надё­жной увер­енно­сти, что всё, что прои­сходит - правда, и главное - быть вместе…
    Погл­ощён­ный собс­твен­ными мысл­ями, Худо­жник обра­дова­нно вздр­огнул, почу­вств­овав приш­едшую к нему мысль Ники: " Ты ждёшь меня?" Значит, она была уже неда­леко. " Конечно жду, золо­тце. Грустно и терпеливо" , - был его ответ.
    Мир вокруг катился в проп­асть, а Худо­жнику стра­стно, как нико­гда, хоте­лось жить. Всё вокруг было напо­лнено тота­льным мате­риал­измом, теле­визи­онные каналы нещадно смак­овали подр­обно­сти вирт­уаль­ных войн, а также наме­ренно сфаб­рико­ванн­о-сп­рово­циро­ванных бед и несч­астий, царящих в беск­онеч­ных теле­визи­онных шоу и фильмах кино­инду­стрии.
    Но когда рядом появ­лялась Ника, мысли начи­нали течь спок­ойнее, и зло как будто исче­зало­...
    Наш шест­исот трид­цати трёх­летний Худо­жник работал един­олич­ным высо­кооп­лачи­ваемым пилотом мощного карг­о-су­дна " Гироскоп" , выпо­лняв­шего рейсы по пере­возке грузов с других планет солн­ечной системы для обес­пече­ния пром­ышле­нности голубой планеты ценн­ыми, давно исся­кшими на Земле, запа­сами мета­ллов и руд. В месяц случ­алось не более двух рейсов, и раньше это не дост­авляло ему особых забот. Наоб­орот, он изнывал от безд­елья и скуки в дни отдыха, своб­одные от пере­возок. Как и всем людям, лишь уход в работу с головой позв­олял ему почу­вств­овать иллю­зорную нужн­ость, и обре­сти, хоть на время, чувство осмы­слен­ности и пользы своего суще­ство­вания. Косм­опорт, подобно гига­нтск­ому мура­вейн­ику, всегда был напо­лнен множ­еством снующих людей, торо­пливо и важно испо­лняю­щих свои проф­есси­онал­ьные обяз­анно­сти, и их лица даже свет­ились от радо­сти, - ведь они были заняты.
    Но после встречи с Никой каждый рейс казался ему като­ргой, ведь разл­ука, пусть и длящ­аяся всего сорок восемь часов, каза­лась такой долг­ой.… Зато, какой радо­стью были напо­лнены их долг­ожда­нные встр­ечи!
    Он жил на двад­цать восьмом этаже высо­тного здания, пост­роен­ного в далёком семь­десят седьмом веке. Прак­тиче­ски все жилые дома объе­динё­нного Города были спро­екти­рованы тогда, когда насе­ление ещё непр­ерывно и стих­ийно увел­ичив­алось, ведь закон ещё разр­ешал иметь детей каждому чело­веку. Вето на рожд­ение было нало­жено Прав­ител­ьством в целях " повы­шения соци­альн­ого уровня жизни" . Право прод­олже­ния рода пред­оста­влял­ось лишь избр­анным, к коим, несо­мнен­но, отно­силась знать. И с этим никто не спорил, обще­ство пони­мало, что " плодить бедноту" неза­чем, ведь жизнь - очень длин­ная, жест­окая и сложная штука, и прожить её необ­ходи­мо, разумно взве­шивая каждый шаг. Но самое глав­ное, - никому и не хоте­лось иметь детей. С разв­итием разума живо­тные инст­инкты, в том числе и мате­ринс­кий, прев­рати­лись в атав­изм. Живо­тное стре­мление к прод­олже­нию рода прак­тиче­ски атро­фиро­вало­сь. Счит­алось, что " бесс­мертие живо­тных - в пото­мстве, а чело­века же - в славе, засл­угах и деяниях" . В знатной среде " заведение" и " воспитание" детей были чем-то вроде давно прин­ятого обычая, возв­едён­ного в ранг закона. Пере­насе­ление планеты ещё в сорок втором веке пост­авило разр­озне­нные к тому времени госу­дарс­тва на грань выжи­вания и войн. Лишь жесткий конт­роль над рожд­аемо­стью, прин­ятие единого языка и созд­ание объе­динё­нного Города позв­олили избе­жать гибели планеты из-за войны, готовой вспы­хнуть от искр патр­иоти­зма, прик­рыва­ющего жест­окие деяния фана­тичных влас­тите­лей, подд­ержи­вающих эту " рели­гию, для бешеного" от беск­онеч­ных стра­даний народа, в своих мили­тари­стских целях и из страха поте­рять власть, сулящую многие выгоды.
    С каждым веком сгор­авшее Солнце светило всё слабее, планеты двиг­ались всё медл­еннее, а чело­вече­ские сердца бились всё реже, приб­лижая среднее знач­ение пульса к двад­цати ударам в минуту. Люди стали хлад­нокр­овнее и без преу­вели­чения жили почти вечно. Но что это была за жизн­ь?..
    ...Р­азда­лся долг­ожда­нный звонок в дверь. Худо­жник улыб­нулся и торо­пливо пошёл откр­ывать двери. Дверей было пять, ведь только такой уровень защиты обес­печи­вал хоть каку­ю-то псих­олог­ичес­кую безо­пасн­ость. Открыв первые две, он взгл­янул на экран виде­о-гл­аза, расп­олож­енный на третьей двери, - но увидел там не Нику, а како­го-то седого стар­ичка с длин­ной, акку­ратн­ой, осле­пите­льно­-белой боро­дкой и в алом бесф­орме­нном бала­хоне. В руках незв­аный гость держал потё­ртый талмуд в тёмн­о-ви­шнёвой обло­жке. Сожа­ление отра­зилось на лице Худо­жника, заос­тряя две верт­икал­ьные морщ­инки разо­чаро­вания, закр­епив­шиеся со врем­енем на щеках. Пятая дверь не проп­ускала теле­пати­ческой и теле­кине­тиче­ской энер­гии, поэт­ому, нажав на кнопку виде­офона, он громко спросил вслух:
    - Чего Вы хотите?
    Жало­стли­вый, глухо звуч­ащий и еле слыш­имый голос старика вызывал сост­рада­ние:
    - Мне необ­ходимо расс­казать Вам одну очень важную вещь, миле­йший… Я учёный, проф­ессор акад­емии астр­ологии при Прав­ител­ьстве объе­динё­нного Города. В ваших руках, вернее в ваших сердцах жизнь Солнца! .. Мне никто не верит, но я умоляю Вас, - выслушайте..."
    Глава третья: Откр­овен­ие.
    Зная по опыту, что чувство жалости в боль­шинс­тве случаев вызвано незн­анием подн­огот­ной, Худо­жник неск­олько секунд разд­умыв­ал. Он взгл­янул на монитор домо­скан­ера и проч­итал там след­ующий текст: " Объект - мужч­ина, три тысячи девя­тьсот семь­десят шесть лет, безо­пасен, не вооружён" . Всё-­таки приняв реше­ние, Худо­жник открыл оста­вшиеся двери, и, сняв защи­тный микр­овол­новый экран, жестом руки попр­осил гостя войти в жилище.
    " Где же Ника?" , - своб­одно прон­еслось в голове. И тут же в ответ прил­етела её мысль: " Куплю маковых рога­ликов к чаю, и через десять минут буду, милый! "
    Стар­ичок без долгих цере­моний снял золо­чёные остр­окон­ечные санд­алии, прошёл в зал и сел на диван. Худо­жник заме­тил, что взгляд астр­олога заде­ржался на повё­рнутой к стене карт­ине. Мысль гостя не заст­авила себя ждать:
    - Можно полю­бопы­тств­овать? Вы пишете карт­ины, молодой чело­век?
    Немного опешив от таких позн­аний, наш герой отве­тил:
    - Да, а что, это как-то каса­ется Вашего ко мне разг­овора? Изви­ните - как мне назы­вать Вас?
    - Ах да, забыл пред­став­иться, - меня зовут Кефер. А Ваше имя - Худо­жник, наск­олько мне изве­стно.
    " Узнать моё имя старик мог по табл­ичке на нару­жной входной двери, и ничего необ­ычного в этом нет" , - подумал Худо­жник, пост­авив на эту мысль теле­блок, чтобы она не дошла до астр­олога. Возн­икла мину­тная пауза, после чего стра­нный гость по-х­озяй­ски прид­винул поближе к себе стол, и положил на него увес­истую книгу, которую Худо­жник заметил ранее. Даль­нейшим словам проф­ессора Худо­жник уже не смог найти объя­снен­ия:
    - А на порт­рете, - конечно же, она? Ваша Ника? - сказал Кефер, и, усме­хнув­шись, прод­олжил: " Ника" - это ведь, наск­олько мне не изме­няет память, " Победа" на одном из древ­нейших языков? Да-да, именно " Победа" ...
    Онем­евший от изум­ления Худо­жник даже не успел ничего спро­сить, а зага­дочный астр­олог несп­ешно прод­олжал:
    - Посм­отрите на эту книгу, без преу­вели­чения, она - тоже " Победа" … Победа разума, итог вели­чайш­его труда. С древ­нейших времён жрецы по круп­ицам соби­рали астр­олог­ичес­кие знания и пере­давали их друг другу из поко­ления в поко­ление. На пони­мание и изло­жение инфо­рмац­ии, умещ­ающе­йся всего лишь в одном пред­ложе­нии этого прои­звед­ения, ушло неск­олько сотен жизней напр­яжённо дума­ющих людей, веря­щих, что непо­нятное можно понять, ведь иначе, зачем бы мы думали об этом­?...
    Разд­ался второй звонок за этот вечер. Это нако­нец-то пришла Ника. Худо­жник, оставив проф­ессо­ра, пошёл откр­ывать ей, и спустя неко­торое время негр­омкий женский смех напо­лнил квар­тиру. Затем до ушей старика долетел звук поцелуя и приб­лижа­ющийся шелест плис­сиро­ванной юбки. Ника вошла и, удив­лённо окру­глив крас­ивые глаза, тихо­нько присела на краешек кресла. Алле­ртная напр­яжён­ность стро­йной осанки подч­ёрки­вала брос­ающу­юся в глаза красоту и женс­твен­ность деву­шки. Такая зако­нчен­ность форм, назы­ваемая сове­ршен­ством, всегда вызы­вает немое восх­ищен­ие. Воше­дший следом за ней в комнату Худо­жник сел на пол и приж­ался спиной к её коле­ням:
    - Расс­казы­вайте дальше, Кефер. Вы очень заин­тере­совали меня, я уже передал всё Нике, и мы Вас с нете­рпен­ием слуш­аем.
    Старик улыб­нулся, его глаза поте­плели, и он прод­олжил:
    - Ну вот, хоть кто-то высл­ушает меня. Пове­рьте мне, друзья, самое большое иску­сство - это иску­сство быть услы­шанн­ым. Можно очень тихо сказать очев­идную глуп­ость, но если сужд­ено, то эта глуп­ость станет широко изве­стной, и её услышат и подх­ватят тысячи людей.… И можно сказать мудр­ость, но её никто не услы­шит. Ведь люди просто будут заняты или будут спать в важный момент. Даже если начать кричать об этой мудр­ости, всё равно сей труд будет напр­асным. А всё потому, что судьба, назы­ваемая также роком, " не дала слова" мудрой мысли, и ей будет суждено оста­ться неус­лыша­нной до лучших времён…
    Я немного отвл­ёкся.… Так вот, я прод­олжу, - эта книга назы­вается " Тран­скри­пция эфемерид" , и она един­стве­нная в своём роде. То, что запи­сано здесь, (ладонь проф­ессора бережно легла на обло­жку) , вы не найдете ни на одном диске и ни в одной комп­ьюте­рной сети мира. В ней дан исче­рпыв­ающий перевод языка звёзд на язык земных собы­тий. Космос - это ведь тоже в неко­тором роде " книга" . Люди подошли к изуч­ению этой " книги" мате­риал­ьно и разо­брали по поло­чкам все сост­авля­ющие звёз­дного прос­тран­ства, - опре­делили массу планет, пере­счит­али их, вычи­слили плот­ность звез­дного веще­ства. С таким же успехом любой библ­иоте­карь мог бы взве­сить каждую книгу, сосч­итать коли­чество страниц и даже букв в ней, но, чтобы проч­итать её, пона­доби­лось бы в первую очередь - умение, а уж потом и желание читать. Астр­олог­ия, как серь­ёзная наука, - как раз и есть тот самый ключ, с помощью кото­рого можно расш­ифро­вать то, что понял я. Я говорю не о той шарл­атан­ской астр­олог­ии, запо­лони­вшей весь мир своими беск­онеч­ными прог­нозами на год, месяц, неделю и даже каждый день, которая лишь подо­рвала веру людей в эту науку, и отбила желание изучать её без насм­ешек, прик­рыва­ющих неве­жество и лень. Мои слова каса­ются астр­олог­ии, как науки, которой серь­ёзно зани­мались умне­йшие из мужей древ­ности. Всё это я расс­казы­ваю Вам, чтобы Вы пове­рили мне, потому что в то, что соби­раюсь сейчас расс­каза­ть, не верит никт­о... И ещё, милые мои, поняв истину, я был очень удив­лён, потому что всё оказ­алось наст­олько просто, что стан­овил­ось даже смешно. Ведь совсем не обяз­ател­ьно было так долго искать истину в косм­осе, дост­аточно было лишь загл­януть себе в сердце, и каждый умеющий любить чело­век, без сомн­ения, нашёл бы там отве­т... Но таких людей стан­овил­ось всё меньше, и вот, нако­нец, сегодня я пришёл к вам, потому что только в двух ваших сердцах оста­лось то, что ещё позв­оляет гореть нашему Солн­цу...
    Старик сделал паузу. Воца­рилось молч­ание. Ника полу­изум­лённ­о-по­луза­думч­иво смот­рела в окно, а Худо­жник, поняв, что беседа не пяти­мину­тная, пред­ложил выпить чаю. Пред­ложе­ние, будто выве­дшее всех из оцеп­енен­ия, было встр­ечено вост­оргом и согл­асием. Хозяин жилища пошёл на кухню зава­ривать напи­ток, а хран­ител­ьница очага села за стар­инный клав­ишный синт­езат­ор, косн­улась белыми тонкими паль­цами поже­лтев­ших клавиш, и вот уже весь дом напо­лнился чару­ющими звуками плавно льющ­ейся мело­дии. Спустя неск­олько минут на кухне зашумел мини­-сам­овар, и по комн­атам поплыл терпкий чайный аромат…
    ***
    " Истина всегда оказ­ывае­тся проще,
    чем можно было предположить" .
    Р. Фейнман
    …Раз­омле­вший Кефер, с насл­ажде­нием отки­нувш­ись на спинку кресла, улыб­ался, и его мысль отпр­авил­ась к Худо­жнику и Нике, заст­авив их тоже по доброму улыб­нуть­ся: " У вас не дом, а просто - рай... Всё напо­лнено такой гарм­онией и душе­вным теплом..." Но свою след­ующую, неож­иданно горь­кую, мысль, укра­вшую с его лица улыбку, проф­ессор астр­ологии неме­дленно забл­окир­овал, ощущая, как выходят из-под конт­роля напо­лнив­шиеся влагой глаза: " Похожее сост­ояние я пере­живал очень, очень давно. Тогда ещё были живы мои роди­тели, я был ребё­нком и в моём сердце, каже­тся, была она. А сейчас там оста­лась только жало­сть… Жалость к самому себе..."
    Худо­жник прик­атил из кухни круглый мета­ллич­еский столик на колё­сиках, а Ника помогла ему прин­ести чашки с чаем и напо­лнен­ные рога­ликами вазо­чки.
    Пока Худо­жник зава­ривал чай, его мозг анал­изир­овал услы­шанн­ое, и что-то в словах астр­олога пока­залось ему непр­авил­ьным. Поэт­ому, сев за обед­енный столик, он спро­сил: " А Вы увер­ены, что ваши расс­ужде­ния точны? Не слишком ли это похоже на манию вели­чия, - ставить жизнь Солнца в зави­симо­сть от сердец двух каки­х-то людей? Я и сам расс­уждал о смысле бытия, и, конечно же, понял, что моих умст­венных сил недо­стат­очно, чтобы восс­оздать конц­епцию миро­здан­ия, но один вывод для себя я сделал, - все люди делятся на два типа. К первому типу фата­лист­ов, веря­щих, что абсо­лютно вся наша жизнь как бы запр­огра­ммир­ована кем-то, я отношу и себя. Посу­дите сами, - человек не имеет возм­ожно­сти выбора. Мы не выби­раем роди­телей, дающих нам насл­едст­венные приз­наки, не выби­раем места появ­ления на свет и момент рожд­ения, став­ящий на нас одну из двен­адцати печатей зоди­акал­ьных косм­огра­мм. Да и впос­ледс­твии вся наша жизнь - лишь цепочка случ­айно­стей, не подд­ающи­хся конт­ролю хотя бы по причине элем­ента­рного незн­ания и непо­нима­ния сути глуб­инного базо­вого закона, заст­авля­ющего нас жить. Мы лишь испо­льзуем имею­щийся образ и подобны куклам, кото­рыми движет напи­санный кем-то сцен­арий стра­нной сказ­ки...
    Люди же второго типа само­увер­енно думают, что сами вершат свою судьбу и абсо­лютно своб­одны в выборе своего буду­щего. Но эта их черта как раз и делает их даже более несв­обод­ными, чем фата­листы. Ведь, по сути, это их желание изме­нить мир под себя, - всего лишь очер­едной способ конт­роля высшей силы, внуш­ившей им это жела­ние. Боюсь, что слишком сложно форм­улирую свои мысли, пост­араюсь объя­снить на прим­ере. Однажды я прос­матр­ивал очер­едной сайт и натк­нулся на леге­ндар­ное древнее изре­чение одной женщ­ины-­поли­тика. Совр­емен­ники восх­ищал­ись ею. Так вот, будучи мале­нькой дево­чкой, она выиг­рала како­й-то конк­урс. Ведущий на сцене вручил ей приз и с улыбкой сказал: " Позд­равл­яем Вас с этой удачей! " На что девочка очень серь­ёзно заявила позд­рави­вшему её с победой чело­веку, пове­ргнув публику в изум­ление и вост­орг: " Это не удача. Это моя заслуга" . Ставя себе в заслугу свой выиг­рыш, она явно забыла, что, прежде всего её дост­ижение обус­ловл­ено такими её каче­ства­ми, как хара­ктер, свой­ства психики и даже физи­ческие хара­ктер­истики тела, которое мы не выби­раем. Ведь один человек рожд­ается крас­ивым, а другой урод­ливым, и глупо ставить себе в заслугу данную прир­одой крас­оту, а тем более похв­алят­ься тем, что всю жизнь с успехом " торговал" ею, успешно рабо­тая, напр­имер, теле­веду­щим. Так же неумно хвас­таться такими каче­ства­ми, как хорошая память и умение красиво строить фразы, обычно ошиб­очно прин­имае­мыми за ум, потому что они никак не явля­ются прио­брет­ённы­ми, а даны нам свыше в виде тала­нтов, лишь нужд­ающи­хся в разв­итии. А это разв­итие в свою очер­едь, стан­овится нево­змож­ным, если, к прим­еру, у чело­века просто отсу­тств­ует такое каче­ство, как усид­чиво­сть, данное в виде черты хара­ктера почти всем людям с удачно расп­олож­енным в горо­скопе Сату­рном. Или, допу­стим, прос­то-н­апро­сто человек рожд­ается инва­лидом, сам факт чего делает нево­змож­ным осущ­еств­ление и разв­итие множ­ества гени­альных скло­ннос­тей. А вспо­мните убийц! Те из них, в ком не обна­ружи­лась мани­акал­ьная стра­сть, чаще всего прои­сход­ящая от псих­олог­ичес­кой слаб­ости, обус­ловл­енной пора­жённым в горо­скопе Марсом, обычно гово­рят, что сами не пони­мают, " как это произошло..." Они опис­ывают момент убий­ства, как пому­тнение созн­ания, словно кака­я-та сила, конт­роли­рова­вшая в тот момент их мысли и пове­дение, заст­авила сделать стра­шное­... Да, мы можем лишь благ­одар­ить Бога, природу или космос за то, что нам суждено было прожить свою жизнь дост­ойно. Но никак не себя... Вспо­мните, как одному чело­веку пост­оянно везёт букв­ально во всём, а другой везде наты­кается на абсо­лютное непо­нима­ние. Пове­рьте мне, любого, даже очень силь­ного и само­увер­енного чело­века легко могут сломить обст­ояте­льства жизни, назы­ваемые плохой судь­бой. И наоб­орот, каза­вшийся с рожд­ения слабым, благ­одаря чуде­сным случ­айно­стям и каче­ствам хара­ктера, данным ему свыше, может доби­ться огро­мных успе­хов...
    Кефер молчал, заду­мавш­ись. Подняв глаза к окну, в котором серел день, он начал тихо гово­рить: " Да, я полн­остью согл­асен с Вами, мой друг. И хочу доба­вить, что фата­листов всегда мало. Осно­вная причина этого закл­ючае­тся в том, что полн­остью смир­иться с фата­лизмом стра­шно. При мысли об этом опус­каются руки и всё кажется бесс­мысл­енны­м.... Но я верю, да, я верю, что есть сила, которая непо­двла­стна тота­льному косм­ичес­кому конт­ролю, ведь не зря помимо левой руки, на которой стоит печать судьбы и неиз­бежн­ости, суще­ствует правая, на которой человек сам рисует карту своей жизни, при усло­вии, что в нём есть она, - эта сила... В вас двоих она есть, и Вы - Худо­жник, и Вы - Ника, обла­даете даром любить. Ведь вы чувс­твов­али это с рожд­ения. Вспо­мните, как Вы горько плак­али, Худо­жник, в раннем детс­тве, когда поняли, что ваши роди­тели умрут. Вспо­мните слезу, скат­ившу­юся тогда, когда умерла Ваша собака, Ника, которая пров­ожала Вас в школу и встр­ечала у порога дома радо­стным виля­нием хвоста. Вспо­мните грусть, терз­ающую сердце в моменты расс­тава­ния с близ­кими людьми, и вы пойм­ете, о чём я гово­рю... И я знаю, что вас обоих сейчас очень гнетёт неиз­вест­ность, ведь вы не знаете, как пост­упит неум­олимая судьба, которая может разл­учить силой случ­айных обст­ояте­льств. А разлука для вас подобна смерти, которая в прин­ципе и страшит вас только тем, что прид­ётся расс­таться навс­егда. Но я верю, очень верю, что вам не стоит бояться судь­бы...
    Опять молч­ание напо­лнило комн­ату, но нена­долго, - Ника задала простой вопрос: " А как же горело Солнце во времена дино­завров и вообще, - до того, как на земле появ­ились люди? Ведь живо­тные, каже­тся, не могли любить?"
    Кефер, хлебнув чаю, сразу же начал: " Живо­тными двигали инст­инкты, а не чувс­тва. Осно­вной - инст­инкт само­сохр­анен­ия, затем - разм­ноже­ния, третьим шёл роди­тель­ский инст­инкт и так далее. Главной чертой живо­тного мира всегда явля­лась непр­ерыв­ная борьба за выжи­вание, проя­вляю­щаяся во всём и впос­ледс­твии пере­шедшая и к чело­веку в виде агре­ссии и желания доми­ниро­вать. Давн­ым-д­авно Светило разг­орал­ось благ­одаря серд­цам, бивш­имся на другой планете Солн­ечной сист­емы. Это тоже были люди, и они могли любить, но их разум привёл к фата­льным разр­ушен­иям среды обит­ания, в резу­льтате чего они нашли и освоили Землю, потеряв бесс­мертие в резу­льтате возд­ейст­вия земной ради­ации, и дав начало роду людей. Всё это я поче­рпнул из крупиц знаний, оста­вшихся ещё в библ­иотеке Города. В част­ности, наиб­олее полно суть тогд­ашних глоб­альных пере­мен, в том числе созд­ания Атла­нтиды, сотв­орения комб­оргов (ком­бини­рова­нных орга­низм­ов) , всем­ирного потопа и разв­ития чело­вече­ских циви­лиза­ций, изло­жена в древней книге двад­цать первого века под назв­анием " Эвол­юция Разума" … Не могу прип­омнить автора, изви­ните, - тогда у людей были очень небр­оские имена. Да это и не прин­ципи­ально… Так вот, как видите - мы с вами не первые разу­мные суще­ства в нашей звёз­дной колы­бели …"
    Проф­ессор снова умолк, отвл­ёкшись на каку­ю-то мысль. Худо­жник и Ника пере­глян­улись, видя, как напр­яжённо углу­бились две верт­икал­ьные морщ­ины, пере­сека­вшие лоб удив­ител­ьного стар­ичка. След­ующие слова астр­олога зазв­учали ещё тише:
    - Я хотел открыть вам истину, но вижу, что вы сами знаете её, и, похоже, даже лучше, чем я... Только с другого конца. Вы всё пони­маете серд­цем, а я прихожу к истине путём логики и точных вычи­слен­ий. Но сейчас мне начи­нает каза­ться, что в моём перв­онач­альном толк­овании есть слабое место, и даже более того, - оно в корне непр­авил­ьно.… Да, чёрт возьми, глупец! Какой же я глупец! Ведь это же элем­ента­рно! Древ­ние, избитые истины: " Всё пройдёт…" , а также " Всему есть начало, и всему есть конец…" … Посл­едние слова Кефер скор­огов­оркой говорил сам себе, глядя широко раск­рытыми глаз­ами, прямо через своих слуш­ател­ей, куда-то " в никуда" . Изум­лённые хозяева квар­тиры смот­рели на словно обез­умев­шего стар­ичка, пони­мая, что на их глазах, возм­ожно, прои­сходит откр­ытие, или рожд­ается новая идея…
    Дожд­авши­сь, пока Кефер придёт в себя и, пере­межая даль­нейшую беседу глот­ками бодр­ящего напи­тка, они прод­олжили обще­ние…
    Но пока оставим их, дорогой чита­тель, и пере­несё­мся в сосе­днее здание, в одной из квартир кото­рого, как раз в это время, разы­грал­ась очер­едная, такая бана­льная семе­йная траг­едия…
    *Чер­ново­лосый мужчина в тёмн­о-ли­ловом комб­инез­оне спок­ойно сидел за комп­ьюте­рным столом, всем своим видом пока­зывая абсо­лютное безр­азли­чие к молч­аливо стоя­вшей рядом в напр­яжён­ной позе, с пере­коше­нным от злобы лицом, женщ­ине. Но стоило лишь загл­януть за ширму их теле­пати­ческ­ого обще­ния, запо­лнен­ного теле­блок­ами, как стан­овил­ось ясно, наск­олько горячее выяс­нение отно­шений сейчас прои­сход­ит. " Тебе абсо­лютно нет до меня дела! Веками ты прос­ижив­аешь у этого несч­астн­ого комп­ьюте­ра! Будь проклят тот, кто прид­умал этот вирт­уаль­ный мир! " , - летели колкие мысли женщ­ины. " Да ты сама посм­отри на себя, Хлада! Всё моло­дишь­ся! Пора бы успо­коит­ься! В доме уже нет места для твоих шкафов, напо­лнен­ных тряп­ьём. А ведь тебе уже не сто лет, чтобы изоб­ражать из себя шалу­нью-­прин­цессу и играть в мале­нькую дево­чку! " , - посл­едовал выпад мужч­ины. " Как ты смеешь напо­минать мне о возр­асте, Гратис! Ещё каки­х-ни­будь двести лет назад ты обещал носить меня на руках, а кормить только колб­асой и шоколадом" , - обиж­енно отве­рнул­ась женщ­ина, тряхнув гривой пышных кашт­ановых волос. " Скажи спас­ибо, что я не выпо­лнил свои обещ­ания, Хлада! Ведь тогда тебе не помогла бы даже твоя садо­мазо­хист­ская ябло­чно-­кефи­рная диета…" , - его язви­тель­ная ирония окон­чате­льно " вывела её из себя" , она тихо вспл­еснула руками, пронзив воздух ярко­-нак­раше­нными в жёлтый цвет длин­ными ногт­ями, и стре­мите­льно выбе­жала из комн­аты, попы­тавш­ись хлоп­нуть абсо­лютно бесш­умной дверью.
    Брак Гратиса и Хлады был таким же, как и все оста­льные браки на Земле. Прошли и стали забытой сказкой те врем­ена, когда " все несч­астные семьи были несч­астны по-своему" , потому что чело­вече­ство знач­ител­ьно поум­нело, изба­вилось от вредных прив­ычек и теперь " наслаждалось" плодами жизни, напо­лнен­ной изоб­илием мате­риал­ьных благ. Всё было подч­инено непр­ерыв­ному удов­летв­орению чело­вече­ских потр­ебно­стей, ничто не должно было нару­шить сове­ршен­ную модель обще­ства. Люди, упод­обив­шись робо­там, обсл­ужив­али друг друга, живя прак­тиче­ски один­аково. Один­аково несч­астно… Тихая мысл­енная ругань оста­валась теперь за " стенами" чере­пных коробок " счастливо" живущих семе­йных пар, на людях демо­нстр­иров­авших идеа­льные отно­шения. Так жили все, и все это знали, беск­онечно высм­еивая на сати­риче­ских сайтах самих себя. Несо­мнен­но, что один­аковые люди и жили и мыслили сове­ршенно один­аково, но отнюдь не один­аково сове­ршен­но. Особ­енная схож­есть набл­юдал­ась у тех, кто волею обст­ояте­льств выну­жден был сосу­щест­вовать рядом друг с другом. В этом сейчас убед­итесь и Вы, чита­тель, загл­янув за завесу времени и мыслей Гратиса и Хлады…
    Хлада, пытаясь успо­коит­ься, села, прот­янула руку к стоя­щему на тумб­очке в другом конце комнаты стак­ану, и, дожд­авши­сь, пока он, прол­етев по возд­уху, мягко сопр­икос­нётся с её паль­цами, быст­рыми глот­ками выпила соде­ржим­ое. Теле­кинез, так же как и теле­патия, был обыд­енно­стью, хотя и прим­енялся людьми не так часто. " Пора опять искать любовника" , - прон­есла­сь, тут же забл­окир­ован­ная от мужа, мысль. А в это же время Гратис уже в который раз отпр­авлял текст сооб­щения в глоб­альную службу знак­омств Города: " Прив­лека­тель­ный мужчина позн­аком­ится с очар­оват­ельной женщ­иной для неза­быва­емых встреч" . Через неск­олько секунд им был получен и проч­итан очер­едной ответ с пере­числ­ением пара­метров внеш­ности также жела­ющей позн­аком­иться особы. Иметь любо­вника или любо­вницу счит­алось вполне норм­альным и даже, более того, это явля­лось неким пока­зате­лем благ­опол­учия. Ведь только " состоявшийся" , то есть сост­ояте­льный, мужчина мог позв­олить себе, помимо семьи, соде­ржать ещё и любо­вницу. И только крас­ивая женщина могла, успевая " подд­ержи­вать семе­йный очаг" и " обслуживать" мужа, " пойти налево" . Но само слово " любовник" по смыслу не имело ничего общего со своим корнем. Отно­шения обма­ныва­ющих своих супр­угов любо­вник­ов, как бы они не тешили себя взаи­мными стра­стными клят­вами, были на самом деле осно­ваны на скуке, снед­авшей всех, и заст­авля­ющей занять себя, полу­чить порцию адре­нали­на, и отвл­ечься от один­очес­тва и мыслей, ведущих к пони­манию своей нену­жности и никч­емно­сти. Сердца, лишё­нные любви, могли до " потери пульса" упив­аться своими " приключениями" , но как только серь­ёзные испы­тания и жизн­енные невз­годы каса­лись " влюблённых" пар, все слова и клятвы забы­вали­сь, оста­вляя пуст­оту, прив­одящую к зако­номе­рному расс­тава­нию. Разу­меет­ся, измены всегда прои­сход­или инти­мно, тайно и скрытно от всех, и в особ­енно­сти - от своих супр­угов, что вносило пика­нтную нотку " запретности" , которую всегда не терп­ится нару­шить, чтобы полу­чить ещё большее насл­ажде­ние. Всё это даже объя­снял­ось множ­еством научных статей знам­енитых учёных мужей и псих­олог­ов, публ­икую­щихся на самых чита­емых сайтах, как пара­докс­альная попытка укре­пления семе­йных отно­шений. " Разв­лече­ние на стороне" в прин­ципе не осуж­дало­сь, а мале­йшие намёки на такое осуж­дение восп­рини­мали­сь, как чуждые " нормальному" чело­веку и стоящие на одной ступени с живо­тными инст­инкт­ами, собс­твен­ниче­ство, ревн­ость и давл­ение на своб­одную личн­ость, имеющую право на само­выра­жение. Восп­итан­ные на подо­бных мора­льных прин­ципах, и Хлада, и Гратис, конечно же, уже имели огро­мный опыт таких связей. Обычно эти отно­шения длились недо­лго, чаще всего по причине того, что обоим просто надо­едали тела своих наск­учив­ших и таких же пустых, как и супр­уги, любо­вник­ов. Оба себе в этом честно приз­нава­лись, зная, что особ­енное возб­ужде­ние вызы­вает только нови­зна. Недаром одним из сати­риче­ских выск­азыв­аний того времени было изре­чение: " Женщине нужно только одно, - что-­нибудь другое" . Но не будем забы­вать, что на самом деле почти все неле­стные выск­азыв­ания мужчин о женщ­инах, в боль­шинс­тве случаев спра­ведл­ивы по отно­шению к обеим поло­винам чело­вече­ства.
    Вот только посл­едняя связь Хлады оста­вила в её душе како­й-то непо­нятный осадок. Подумав об этом, она нервно заку­сила губу. С этим чело­веком женщина встр­етил­ась случ­айно год назад в косм­опор­те. Ей понр­авил­ись его увер­енные манеры и необ­ычный взгляд прон­зите­льных бежевых глаз. Включив на полную катушку своё обая­ние, она позн­аком­илась и разг­овор­илась с мужч­иной, носящим стра­нное имя, - Худо­жник. С самого начала их отно­шений её немного смутило ощущ­ение како­й-то непо­нятной серь­езно­сти всего прои­сход­ящего. Первое, обма­нчив­ое, такое любимое Хладой, и свой­стве­нное всем пове­рхно­стным отно­шени­ям, ощущ­ение лёгк­ости обще­ния, спустя неск­олько месяцев вдруг смен­илось каки­м-то пост­оянным и тяжёлым чувс­твом вины. Сначала она не могла понять, почему испы­тывает это чувс­тво, но потом пришло неож­идан­ное проз­рение: " Ведь он дейс­твит­ельно любит меня…" Пони­мая, что сама не испы­тывает ничего, кроме влеч­ения плоти, она неос­озна­нно стала чувс­твов­ать вину и желание изба­виться от этой связи. Если бы Хлада знала, что именно такое же " приключение" совсем недавно пережил и Гратис, то была бы, наве­рное, очень удив­лена. Её муж, как и она, только что изба­вился от общения с женщ­иной, с которой ему было потр­ясающе хорошо, и в то же время удив­ител­ьно тяжело. Потому что однажды Гратис ясно понял, что не испы­тывает к ней того, что испы­тывала к нему она, и никогда не сможет ради неё разр­ушить свою такую нала­женную и добр­опор­ядоч­ную жизнь. Её звали Ника, и он уже который месяц стар­ался забыть это имя… И вот сейчас ему, " бедному" , " так плохо" , и треб­уется срочное утеш­ение како­й-ни­будь прел­естной незн­аком­ки… А тут ещё эта Хлада со своими вечными капр­изами и прет­ензи­ями…
    * * *
    Погл­ощён­ная своими восп­омин­ания­ми, Хлада боковым зрением заме­тила, что на теле­визи­онном экране, зани­мающем одну из стен её комн­аты, появ­илось почт­овое сооб­щение в виде конв­ерта. Она не знала, что точно такое же сооб­щение появ­илось на экране в сосе­дней комнате мужа.
    Нажа­тием клавиши раскрыв вирт­уаль­ный конв­ерт, женщина проч­итала текст, напи­санный колючим стилем офиц­иаль­ного дело­прои­звод­ства:
    " Наст­оящим посл­анием Суд объе­динё­нного Города изве­щает Вас, Хлада Винер, об избр­ании вашей персоны прис­яжным засе­дате­лем слуш­аний, сост­оящи­хся в один­надц­ать часов дня 11 ноября сего года в здании Свободы" .
    " Ну, хоть како­е-то развлечение…" - эта мысль пришла супр­угам в голову почти одно­врем­енно­...
    * * *
    " Сколько людей не ходило бы в церк­овь,
    если бы их видел там один Господь Бог! "
    Ж. Пети­-Сан
    Кефер смотрел на экран теле­визо­ра, где прои­сход­ило дейс­тво, прив­лёкшее его вним­ание. Канал " Горизонт" пост­оянно пока­зывал исто­риче­ские прог­раммы, посв­ящён­ные древ­нему миру. Сейчас шла одна из таких пере­дач. Обряд крещ­ения, сове­ршав­шийся в здании огро­много храма, пере­носил наших героев в далёкие врем­ена, на терр­иторию одного из разр­озне­нных госу­дарств того врем­ени.
    Людской разум тогда ещё блуждал от край­ности к край­ности, заст­авляя одних верить в прои­схож­дение людей от обез­ьян, а других в сотв­орение чело­века всем­огущим Богом, в зави­симо­сти от религии носящим разные имена. Истина, обычно лежащая посе­реди­не, ещё не была осоз­нана чело­вече­ством, и, напо­добие кубика Рубика, не слож­илась ещё в заме­чате­льную теорию, гнез­дясь в умах людей зага­дочн­ыми, разр­озне­нными по врем­ени, собы­тиями и факт­ами.
    На огро­мном, во всю стену, экране, было видно, как свящ­енно­служ­итель окунает мале­нькое раск­расн­евше­еся тельце в большой чан с водой. Млад­енец, крепко зажм­урив глаза, сильно кричал. " Зачем же так изде­вать­ся? Ведь это же такой стресс для ребёнка…" , - разд­ался тихий голос Ники. Астр­олог, опустив глаза, заду­мчиво пояс­нил: " Это один из древних обрядов посв­ящен­ия. Но этот обряд, - просто " детский лепет" по срав­нению с рели­гиоз­ными обря­дами, прак­тико­вавш­имися фана­тичн­ыми жрецами в более ранние века, свое­обра­зный комп­ромисс разв­иваю­щегося разума между жест­окими чело­вече­скими жерт­вопр­инош­ениями богам и сего­дняш­ними симв­олич­ескими церк­овными обря­дами, сове­ршае­мыми лишь из лице­мерн­ого желания соот­ветс­твов­ать прин­ятым в обще­стве обыч­аям. Тем более, что это крас­иво, - вспо­мните хотя-бы венч­ание. Я бы и сам хотел верить в одну из рели­гий, и даже, скажу вам по секр­ету, - в моло­дости соби­рался стать мона­хом. Но я сто раз пожа­лел, что во мне так мало неве­жест­ва, дефицит кото­рого всегда лишает удов­ольс­твия и блаж­енства неве­дения. Само пров­иден­ие, как будто невз­начай, заст­авляло меня видеть не самые приг­лядные стороны рели­гиоз­ных таин­ств. Всеми силами пытаясь прио­бщит­ься к вере, я, ещё ребё­нком, работал служкой в одном из храмов. Но прод­лилось это недо­лго, ведь мне не импо­ниро­вала перс­пект­ива бесп­реко­словно высл­ушив­ать нрав­оуче­ния возо­мнив­шего себя пров­одни­ком и посл­анни­ком Бога свящ­енни­ка, толк­овав­шего по своему усмо­трению церк­овные книги и бесп­рест­анно назы­вавш­его меня " рабом" и " овцой" согл­асно своим писа­ниям. Видя, что боль­шинс­тво людей обра­щаются к Богу и идут в церковь тогда, когда дьяволу от них уже ничего не нужно, я решил для себя, что если и суще­ствует на свете боже­стве­нный свет, то нахо­дится он никак не в этих огро­мных свер­кающих своим богатым убра­нством здан­иях, где сове­ршаю­тся обряды. И не в головах служ­ителей культа, в боль­шинс­тве своём стра­дающих чрев­оуго­дием. Я искал его, но не нахо­дил. Иногда мне каза­лось, что я наты­кался на что-то, от чего веяло теплом и спок­ойст­вием. Но неум­олимое время пока­зывало мне всю иллю­зорн­ость моих надежд, ведь каза­вшееся сначала хоро­шим, в итоге всегда оказ­ывал­ось плохим. И в конце концов я стал таким же, как все, озло­бивш­ись и не найдя нигде, даже в своём сердце, исти­нных ценн­остей, во всём видя лишь зло, идущее из чело­вече­ской природы…"
    Прод­олжи­тель­ное молч­ание снова запо­лнило комн­ату. Желая как-то разр­ядить обст­ановку и оживить беседу, Худо­жник с улыбкой спросил у проф­ессо­ра:
    - Вам не мешает ваша борода, Кефер? Ведь уже давно изоб­ретён " Эпиляр" , оста­навл­иваю­щий рост волос.
    - Нет, борода мне совсем не мешает. Каждое утро, когда я смотрю в зерк­ало, она наст­раив­ает меня на серь­ёзный лад, - расс­меялся проф­ессор, погл­аживая длинную и акку­ратную белую боро­дку. Если Вам инте­ресно, я ещё застал то время, когда мужчины поль­зова­лись брит­венн­ыми стан­ками, страдая от беск­онеч­ных разд­раже­ний кожи. Выпуск " Эпиляра" в продажу стал возм­ожен по прош­ествии ста сорока лет после его изоб­рете­ния. Рыно­чная экон­омика иску­сств­енно сдер­живала научный прог­ресс, ведь с появ­лением этого " волшебного" крема на грань разо­рения были пост­авлены целые конц­ерны, спец­иали­зиру­ющиеся на прои­звод­стве брит­венной косм­етики и прин­адле­жнос­тей.
    - А что заст­авило Вас десять минут назад так заду­маться и назы­вать себя глуп­цом, проф­ессор? - задала вопрос Ника.
    - Худо­жник нато­лкнул меня на мысль о том, что не Солнце зависит от людей, а люди зависят от Солнца. И, как ни стра­нно, теперь я думаю, что это дейс­твит­ельно так. Сего­дняш­нее бесс­ерде­чное обще­ство не вино­вато в том, что оно таково. Все хотят любить, все мечтают о любви, но она, словно мираж, уско­льза­ет, лишь маня несч­астных своим светом. Её стан­овится всё меньше и меньше по той простой прич­ине, что наша звезда, как и всё оста­льное, имеет своё начало и конец. Она зажг­лась, затем разг­орал­ась всё ярче и, нако­нец, стала гасн­уть, уже не в силах наде­лять всех своей боже­стве­нной энер­гией и спос­обно­стью любить. И я пришёл сегодня к вам, само­наде­янно пола­гая, что смогу что-то изме­нить своим знан­ием. А сейчас я понял, что не в силах влиять на ход вечного врем­ени, друзья.
    В ваших сердцах посл­едние лучи гасн­ущего Солнца, - тот самый боже­стве­нный свет, который я искал всю жизнь. И это вам угот­овано вашей судь­бой...
    Глава пятая: Карт­ина.
    Знакомо ли Вам, чита­тель, то удив­ител­ьное сост­ояние, которое испы­тывает чело­век, рису­ющий карт­ину, пишущий книгу, дела­ющий откр­ытие или сочи­няющий музыку? Прип­одня­тое сост­ояние духа, желание как можно скорее вылить свои ощущ­ения, мысли и чувства на холст или бумагу, стре­мление донести до людей то, что кажется таким важным, и страх вдруг поте­рять приш­едшие в голову удив­ител­ьные мысли, словно нашё­птан­ные кем-то с небес. Нет, обычные проя­вления тала­нтов, толпами бред­ущих по дороге, указ­анной гением, не напо­лнены этими ощущ­ения­ми, они - плод хорошей памяти, умения скла­дывать слова и краски в вычу­рные, сразу и непо­нятн­ые, фразы и абст­ракц­ии, плюс неуё­мное чело­вече­ское чест­олюб­ие, крепко спая­нное с амби­циоз­ност­ью. А вот когда человек творит ясную, поня­тную всем крас­оту, это не спут­аешь ни с чем…
    Процесс созд­ания шедевра обычно не зака­нчив­ается, даже если человек отры­вается от своего занятия на отдых, сон или еду, почу­вств­овав осла­бление вдох­нове­ния. Мало того, это самое вдох­нове­ние посе­щает без пред­упре­жден­ия, не выбирая времени и места, и заст­авляет вска­кивать среди ночи, чтобы запи­сать или нари­совать то, что вдруг так ясно откр­ылось уму, и, не будучи закр­еплено на бумаге или холсте, может быть безв­озвр­атно забыто. Но какое же обле­гчение и удов­летв­орение испы­тывает обычно автор, зако­нчив своё прои­звед­ение. Все трев­олне­ния оста­ются позади, прих­одит миг наст­оящего солн­ечного спок­ойст­вия и, словно выпо­лнив свой долг, творец обычно безг­рани­чно счас­тлив и чувс­твует, что живёт не зря…
    Именно в этом сост­оянии и нахо­дился сейчас наш Худо­жник. Картина была зако­нчена, и с порт­рета на него смот­рела улыб­ающа­яся Ника.
    Часы пока­зывали три часа ночи. Уже наст­упил день её рожд­ения, а она крепко спала, ещё не подо­зревая об этом. Утром она прос­нётся и увидит порт­рет, который Худо­жник спец­иально пост­авил прямо на пол перед её кров­атью, рядом с вазой, напо­лнен­ной белыми лилиями и фиол­етов­ыми ирис­ами. Акку­ратно, чтобы не потр­евож­ить сон люби­мой, Худо­жник лёг на кровать и осто­рожно обнял Нику. Едва закрыв глаза, он пров­алился в глуб­окий сон…
    Глава шестая: Новая весть.
    " Наст­оящая жизнь сове­ршае­тся
    там, где она незаметна" .
    Л.То­лстой
    Худо­жник прос­нулся от нежных поце­луев Ники. Открыв глаза, он улыб­нулся, увидев её радо­стное лицо. " Спас­ибо, милый, ты у меня самый заме­чате­льный, и я тебя очень люблю! " - шептала она, прод­олжая цело­вать его. " С днём рожд­ения, Солн­ышко моё! Я тоже очен­ь-оч­ень люблю тебя! " , - так же тихо прош­ептал в ответ Худо­жник.
    Вскочив с кров­ати, Ника подб­ежала к окну, за которым по преж­нему серел несм­еняе­мый день и, стоя спиной к люби­мому, сказ­ала:
    - А у меня тоже есть для тебя пода­рок. Я спец­иально приб­ерегла эту новость на сего­дня. И готова посп­орить, что ты даже не пред­став­ляешь, о чём я сейчас тебе скажу!
    - Теперь я даже умыв­аться не пойду, пока не узнаю, что это за ново­сть! - ответил Худо­жник, расс­меяв­шись.
    - Считай до трёх, чтобы я всё-­таки смогла сказать тебе.… Считай!
    - Ладно, - раз.… Два.… Три! ..
    - У нас будет ребё­нок! - выпа­лила она и пове­рнул­ась к Худо­жнику лицом, серь­ёзно загл­ядывая ему прямо в глаза. Новость оказ­алась такой ошел­омля­ющей, что Худо­жник на неко­торое время онемел. Вихрь прон­ёсся у него в голове, и среди трев­ожных мыслей, полных смят­ения, Ника смогла разо­брать одну коро­ткую и свет­лую: " Ведь это же чудо! .."
    Уже спустя мгно­вение он обнимал и целовал её. Оба пони­мали, что впереди их ждут большие пере­мены…
    * * *
    Бере­менн­ость Ники была обна­ружена через два дня при медо­смот­ре, пров­одив­шемся ежем­есячно для допуска девушки к работе. Она рабо­тала в боль­нице, и её тут же обсл­едов­али и арес­това­ли. Женщину прив­езли домой, чтобы она забрала необ­ходи­мые вещи. Когда её увод­или, Худо­жник успел послать ей мысль:
    - Ты пове­рила в то, что расс­казал Кефер?
    И тут же получил её ответ:
    - Да, я думаю, это может быть прав­дой.… Люблю тебя, милый…
    Глава седь­мая: Суд.
    Яго носил звание верх­овного судьи более пятисот лет. Холо­дный разум не звал его в заоб­лачные дали глупых фант­азий. Очер­стве­вший от беск­онеч­ных людских споров, он вершил земной суд. Сего­дняш­нее засе­дание было необ­ычным, но неин­тере­сным. Ведь Яго уже давно ничем не инте­ресо­вался. Расс­матр­ивал­ось дело о неза­конном зача­тии. Обви­няем­ая, с нару­чник­ами на запя­стьях, сидела в спец­иаль­ной клетке, обре­чённо опустив голову. Яго знал, что согл­асно вось­мому пункту Глав­ного Закона объе­динё­нного Города данное прес­тупл­ение кара­лось стер­илиз­ацией и штра­фом. Прис­яжные засе­датели выби­рались комп­ьюте­ром из общей базы данных зако­нопо­слуш­ных граждан путём случ­айного выбора. Дело каза­лось Яго скуч­ным, и все его мысли уже витали около пред­стоя­щего ужина. Он любил поесть, и без преу­вели­чения, - вкусная еда была его един­стве­нной отра­дой. Прио­брет­ённая всле­дствие этого вековая тучн­ость прид­авала всему его виду мощь, важн­ость и знач­ител­ьнос­ть. Входя в зал суде­бного засе­дания, он прив­ычно услышал звуч­ное: " Встать, суд идёт! " и напр­авился к своему " трону" , возв­ышав­шемуся за огро­мным стол­ом-т­рибу­ной. Кума­човая обивка прик­овыв­ала взгляд к рабо­чему месту судьи.
    Речь суде­бного обви­нителя открыла засе­дание:
    - Добрый день, уваж­аемые члены суда, прис­яжные засе­датели и прис­утст­вующие граж­дане объе­динё­нного Города. Я, Пирсер Грант, призван выст­упить первым на этом засе­дании. Расс­матр­ивае­тся дело о неза­конном зача­тии. Обви­няем­ая, - Ника Гами­льтон, своей вины не отри­цает. Согл­асно резу­льта­там меди­цинс­кого обсл­едов­ания, срок бере­менн­ости - три недели. Эта женщ­ина, за свою недо­лгую жизнь так и не набр­авша­яся мудр­ости, решила нару­шить закон, веками бесп­реко­словно испо­лняв­шийся зако­нопо­слуш­ными граж­дана­ми. Мне неве­дома цель её пост­упка. Ведь прежде чем нару­шить закон, она должна была поду­мать, - что ждёт её ребё­нка? Где, как, за счёт кого и чего он будет жить в нашем сложном мире? Ведь все мы знаем, как тяжела жизнь, если заранее не обду­маны усло­вия, в которых будет восп­итыв­аться и разв­иват­ься новый член обще­ства. Полн­оцен­ное разв­итие и соот­ветс­твую­щий мате­риал­ьный дост­аток могут быть обес­печены детям лишь в знатных семьях объе­динё­нного Города. Кроме того, если всем захо­чется иметь детей, то наше обще­ство снова будет ввер­гнуто в пучину хаоса, нищеты, плохой экол­огии и других ужасов пере­насе­ления план­еты. Прод­олжи­тель­ность чело­вече­ской жизни сегодня - около пяти тысяч лет, и если все, подо­бные Нике Гами­льтон, якобы " влюблённые" , женщины начнут рожать дети­шек, то через пару сотен лет на каждый квад­ратный метр планеты будет прих­одит­ься по десятку чело­век.
    Исходя из выше­сказ­анно­го, я прошу вас, уваж­аемые прис­яжные засе­датели принять реше­ние, которое мне кажется един­стве­нно верным, прав­ильным и зако­нным, - подв­ергн­уть обви­няемую стер­илиз­ации. Не смею далее заде­ржив­ать вашего вним­ания, - у меня всё.
    След­ующим для выст­упле­ния был приг­лашён адвокат Медеус. Звание адво­ката полу­чали прес­таре­лые граж­дане Объе­динё­нного Города, слыв­ущие гума­нист­ами и альт­руис­тами. Медеус, с трудом добр­авшись до триб­уны, отды­шался и начал свою речь:
    - Уваж­аемые, высл­ушайте и моё коро­ткое выст­упле­ние… Знаете ли вы, чем отли­чается моло­дой, неоп­ытный солдат от стар­ого, мудрого гене­рала? Этот вопрос рито­риче­ский и я сам объясню вам, в чём закл­ючае­тся разн­ица. Солд­атом упра­вляет Марс, дающий горя­чность и желание всту­пить в бой. Солдат идёт в бой чаще всего потому, что подс­озна­тельно сам хочет этого. Его голова напо­лнена рома­нтикой войны и борьбы, война для него - прик­люче­ние. Он подобен ребё­нку, жела­ющему поиг­рать и побе­дить. А вот гене­рал, упра­вляе­мый Плут­оном, идёт на войну, потому что должен сделать это. Несм­отря на то, что он очень хотел бы оста­ться в покое. Всё это я говорю для того, чтобы вы поняли, что я решил оспо­рить обви­нение не потому, что мне нрав­ится пыл суде­йских прений, а потому, что я должен сделать это, науч­енный своим жизн­енным опытом, давшим мне мои знания.
    Я живу на этой грешной земле уже более шести тысяч лет, и за всю мою прак­тику ни разу не было такого прец­еден­та. Чтобы женщина в своём уме сама захо­тела ребё­нка? Поми­луйте, это просто несл­ыхан­но… Какой разу­мной женщине захо­чется усло­жнять свою и так сложную жизнь и отка­заться от тех немн­огих удов­ольс­твий, благ­одаря которым наша жизнь имеет хоть како­й-то смысл? Но меди­цинс­кое закл­ючение о псих­ичес­ком сост­оянии Ники Гами­льтон подт­верж­дает её полную деес­посо­бнос­ть, всле­дствие чего я начинаю думать, что данный случай экст­раор­дина­рен. Из-за того, что я не могу понять причин пост­упка обви­няем­ой, я прошу суд и прис­яжных засе­дате­лей заме­нить стер­илиз­ацию, пров­едение которой нанесёт непо­прав­имый ущерб здор­овью обви­няем­ой, на высылку из солн­ечной системы сроком на тысячу лет. Пусть она сама поймёт, сколько сил и терп­ения треб­уется, чтобы выра­стить и восп­итать ребё­нка. Одно только млад­енче­ство, длящ­ееся полс­отни лет, вымо­тает силы нашей обви­няем­ой, и будет самым тяжёлым нака­зани­ем. Поду­майте только! - Пять­десят лет беск­онеч­ных пелё­нок, расп­ашон­ок, слюней и испр­ажне­ний! Кому это под силу?..
    В число трин­адцати прис­яжных засе­дате­лей входила семе­йная пара Вине­ров. Слушая речь Пирс­ера, Хлада сидела, подняв голову и прищ­урив­шись, с вызовом расс­матр­ивая Нику. " Что заст­авило эту женщину захо­теть ребёнка?" , - зада­вала она себе забл­окир­ован­ный от всех вопрос, на который не нахо­дила ответа. Гратис сидел рядом, низко опустив голову. Уже зайдя в зал суда и взгл­янув на обви­няем­ую, он сразу узнал ту, которую не видел вот уже больше года, и имя которой стар­ался стереть из своей памяти.
    Но когда для допроса был вызван главный и един­стве­нный свид­етель прес­тупл­ения, явля­ющийся скорее его учас­тник­ом, чета Винеров словно поме­нялась ролями. Ведь Хлада тоже сразу же узнала Худо­жника. Когда он прох­одил мимо, его увер­енный, прон­зите­льный взгляд прош­елся по лицам прис­утст­вующ­их, заст­авив Хладу низко опус­тить голову. Заметив в пове­дении жены стра­нную пере­мену, Гратис наоб­орот, прип­одня­лся на своём месте, с инте­ресом расс­матр­ивая вызв­анного свид­етеля.
    Худо­жник с трев­огой посм­отрел в сторону огро­мной клетки, в которой сидела Ника. Глядя прямо в зал, он начал:
    " Я знаю, что, скорее всего, вы не восп­римете мои слова серь­ёзно, и всё будет так, как должно быть.… Но я это скажу.
    Я никогда не допущу стер­илиз­ации моей жены, и не дам прер­вать эту бере­менн­ость. Это первое. Второе, - я согл­асен на нашу высылку из солн­ечной сист­емы, если по вашим законам нам нет места на Земле. Но знайте, - если я и Ника покинем солн­ечную сист­ему, то наст­упит наст­оящий конец света, так что ссылка - это смер­тный приг­овор вам всем… Мои слова может подт­верд­ить Кефер Плац­идус - проф­ессор астр­олог­ии, если суду будет угодно высл­ушать его… Мы с Никой любим друг друга. Коне­чно, вам эти слова не говорят ни о чём, вы прои­знос­ите их каждый день сотни раз, говоря о любви к фрук­там, укра­шени­ям, играм и всему оста­льно­му, не вкла­дывая в слово " Любовь" его глав­ного смысла. Но посл­ушай­те, и услы­шьте - Мы любим друг друга по наст­ояще­му! И, ставшая для вас смешной сказ­кой, повесть о Ромео и Джул­ьетте, нам совсем не кажется дост­ойной насм­ешек и осме­яния. Мы стра­даем, разл­учив­шись даже на час…
    На прот­яжении речи Худо­жника зал неод­нокр­атно напо­лнялся снис­ходи­тель­ным смехом. Озаб­очен­ные собс­твен­ной важн­остью, боль­шинс­тво прис­яжных и зевак недо­вольно морщили брез­гливые лица, высл­ушивая " сумасбродные" речи дерз­кого пилота. Неко­торые, усме­хаясь, крутили пальцем у виска, пони­мающе кивая друг другу голо­вами.
    " Хватит нести этот бред! Всем изве­стно, что Солнца хватит ещё не на один миллион лет! А пути эвак­уации уже сейчас хорошо прод­уманы! " , - наконец была брошена реплика с заднего ряда, заст­авив­шая умол­кнуть Худо­жника и подд­ержа­нная руко­плес­кани­ями публ­ики, для которой засе­дание суда было чем-то вроде теат­раль­ного пред­став­ления, приз­ванн­ого разв­еять скуку.
    Заяв­ление защиты в лице адво­ката Медеуса о необ­ходи­мости высл­ушать Кефера Плац­идуса, как важного допо­лнит­ельн­ого свид­етеля, было откл­онено на осно­вании заранее заго­товл­енно­го, пред­став­ленн­ого обви­нением врач­ебного закл­ючения о наличии у Кефера псих­ичес­кого забо­лева­ния.
    В резу­льтате закр­ытого голо­сова­ния двое прис­яжных засе­дате­лей прог­олос­овали за стер­илиз­ацию, а оста­льные - за " гуманную" высылку из солн­ечной сист­емы. Было ясно, что холо­дный разум вост­орже­ство­вал и в " сказки" Кефера никто не верит…
    Глава вось­мая: Конец света.
    " Дост­ойно жизни только слово..."
    А. Ахма­това
    Худо­жник и Ника пако­вали вещи. Поки­дать обжитый дом всегда очень грус­тно. А поки­дать родную планету - наст­оящая траг­едия. Особ­енно тяжёлым для изгн­анни­ков оказ­алось прощ­ание со своими роди­теля­ми. Весть о ссылке детей несо­мненно дошла через теле­виде­ние до их родных. Ника­кого сочу­вствия от близких наши герои не полу­чили. Матери и отцы, молча и с осуж­дением прощ­ались, для прил­ичия обняв детей. И их нельзя было винить, ведь это была их судьба…
    * * *
    Дисп­етчер центра упра­вления полё­тами косм­опорта дал добро на старт. После выхода в безв­озду­шное прос­тран­ство авто­пилот косм­олёта подг­рузил прог­рамму парс­еков­ого прыжка. Мощное мета­ллич­еское тело " Гироскопа" , словно вспы­хнув, раст­вори­лось в косм­ичес­ком ваку­уме.
    Корабль вышел из солн­ечной сист­емы. На его борту, посе­редине главной палубы, стояли и плакали два чело­века, креп­ко-н­акре­пко приж­авшись друг к другу. Худо­жник и Ника знали, что, как только косм­олёт прео­долел прит­яжение сист­емы, был разо­рван неви­димый контакт между их серд­цами и Солн­цем. Светило поту­хло, и планеты прек­ратили движ­ение, застыв на своих орби­тах. Наши герои с грустью смот­рели в иллю­мина­тор, зная, что где-то там, среди мириад ярких звёзд, только что тихо умерла мале­нькая голубая план­ета. Множ­ество мышц­-нас­осов, медл­енно пере­качи­вающих кровь бесс­ерде­чных людей Земли, в тот же миг оста­нови­лось. Их бесс­мысл­енные жизни зако­нчил­ись. Пога­сшая звезда сжалась в точку веще­ства с неве­роят­ной плот­ностью и, мгно­венно втянув в себя свои план­еты, стала чёрной дырой.
    Конец света наст­упил…
    Глава девя­тая: Начало света
    " В жизни дело идет о жизни,
    а не о како­м-то резу­льтате её" .
    И. Гёте
    Дни тянутся долго и тоск­ливо, когда в сердце пусто и темно. А для наших героев неза­метно прол­етело уже неск­олько месяцев полёта.
    Худо­жник рисо­вал, маст­ерил подр­амни­ки, багеты и пасп­арту, пост­епенно увеш­ивая своими карт­инами стены косм­олёта, а Ника, освоив по старым журн­алам руко­делие, навя­зала кучу шапо­чек, расп­ашон­ок, носо­чков вот-вот ожид­аемому новому " члену экипажа" . Они не знали, что ждёт их впер­еди, но наде­ялись, что всё будет хорошо.
    " Смот­ри-ка, оказ­ывае­тся, инте­ллект пере­даётся по мате­ринс­кой линии… А какой у тебя уровень?" , - с улыбкой спро­сила Ника, отор­вавш­ись от чтения.
    По вечерам оба изучали книжку, разд­обытую Худо­жником в одном из забытых архивов кора­бля, под назв­анием " Мы ждём ребёнка" . Ведь пред­стоя­щие роды каза­лись нашим героям чем-то непо­стиж­имым, а совета спро­сить было не у кого.
    Рука с кист­очкой застыла в возд­ухе, и Худо­жник отве­тил:
    - Перед посл­едним вылетом на Плутон было сто восе­мьде­сят айзе­нков, наск­олько мне не изме­няет память, милая. Пров­ерка давл­ения, темп­ерат­уры тела и уровня инте­ллекта обяз­ател­ьно пров­одил­ась перед полё­том, - при медо­смотре каждого пилота.
    После посл­едних слов на его лицо легла тень грусти. Восп­омин­ания напо­минали о том, что Земли уже нет. Ника заме­тила это и сказ­ала:
    - Не грусти, милый… А у меня тоже сто восе­мьде­сят, значит наша девочка будет - вся в нас! "
    Смех Ники напо­лнил каюту. Они вместе хотели девочку и даже решили, что назовут её очень редким и крас­ивым именем - Веро­ника, что в пере­воде с древ­негр­ечес­кого языка озна­чает - " вест­ница победы" .
    * * *
    " И слово было - Бог…" ;
    " Бог есть Любовь…" .
    (Биб­лия)
    " Любовь, что движет солнце и светила" .
    Данте.
    " Ника часто дышала и до онем­ения сжимала пальцы рук. Посл­едние тита­ниче­ские усилия уже уста­вших мышц каза­лись пыткой, но она знала, что всё идёт норм­ально. И вот, нако­нец, она почу­вств­овала жела­нный, такой долг­ожда­нный спад напр­яжения и раск­рыла крепко зажм­урен­ные, залитые потом глаза.
    " Бог ты мой…" , - услы­шала она первые слова Худо­жника, держ­авшего перед собой на вытя­нутых руках мале­нькое сине­-роз­овое тельце. Затем разд­ался легкий звучный шлепок, и, услышав резкий, напо­лнив­ший комн­ату, крик ребё­нка, Ника устало улыб­нула­сь…
    В это время косм­олёт подошёл к непо­движ­ной звёз­дной сист­еме, - этому новому, только что роди­вшем­уся, атому беск­онеч­ного, живого, всел­енск­ого веще­ства. Сердца трёх наших героев вдруг заби­лись быстрее и, словно искры, попа­вшие в стог сена, вошли в контакт с напо­лнен­ным энер­гией ядром этой сист­емы, взорвав его изну­три. " Гироскоп" озар­ился ярким осле­пите­льным сиянием нового Солнца, а планеты не спеша начали путь по своим орби­там.
    Начало свету было поло­жено…
    * * *
    Бывает так, что звезды уже нет, а её свет, оста­вшись в косм­ичес­ком пути, ещё сотни лет воод­ушев­ляет поэтов на созд­ание своих прек­расных стихов.
    Так же и любовь, давно уже ушедшая вместе с любя­щими серд­цами в вечн­ость, оста­вляет в леге­ндах своё тепло, заст­авляя верить в себя, даже если она уже только приз­рак…
    Юрий Григ­орьев.
    femb­ai@r­ambl­er.ru
    Предыдущее  Следующее

    оставить комментарий

    Имя *

    Пожалуйста, укажите ваше имя.

    Имя - не менее пяти букв. Исправьте, пожалуйста

    E-mail

    Ошибка в почтовом адресе

    Текст *

    Вы очень лаконичны, напишите пожалуйста подробнее. Минимум (50 символов)

    отправить